Письмо от имени Кирилла Фадеева

Рейтинг лучших брокеров бинарных опционов за 2020 год:

Письмо от имени Кирилла Фадеева

Не всем известно, что знаменитая на весь мир основательница Теософского общества, автор не менее знаменитой “Тайной Доктрины”, Елена Петровна Блаватская родилась в Украине – городе Екатеринославе, ныне Днепропетровске, в ночь на 12 августа 1831 года в семье своих бабушки и дедушки Фадеевых.

В годы рождения Блаватской некий француз, посетивший Екатеринослав, написал, что город “построен по такому гигантскому плану, который делает его сущей пустыней, где воистину затерянными выглядят редкие здания и скудное население. Его широкие и правильные улицы, обозначенные лишь немногими жилищами с большими расстоянии между ними, кажутся задуманными для миллиона жителей. Здесь есть несколько больших зданий, множество церквей, базаров и очаровательных садов, но из-за бессмысленной мании русских планировать свои города в огромных размерах он будет восхитительным местом обитания лишь потому, что богат прекрасным Днепром и плодородными холмами вокруг него”. [1, с.33]

Город был основан всего на пятьдесят лет ранее в 1783 г. Екатериной Великой, а князь Потемкин построил здесь великолепный дворец для остановок царицы во время ее путешествий в завоеванный Крым.

Фадеевы переехали сюда в 1815 г. в собственный особняк, т.к. дед Елены – Андрей Михайлович Фадеев, коллежский советник и кавалер, был назначен членом Попечительного комитета о поселенцах и переведен для особых поручений в Новороссийскую контору иностранных поселений Южного края России. Андрей Михайлович служил образцом честного, порядочного и преданного делу человека. Его дочь Надежда Андреевна Фадеева писала об отце: “Андрей Михайлович Фадеев в течение своего многолетнего служебного поприща несколько раз занимал такие места, на которых мог обогатиться… Но он никогда ничего не имел, кроме того, что давала ему служба; вел жизнь скромную, строго соизмерял ее с объемом своего содержания…”. [5, с.17]

Старый друг семьи Е.Ф. Писарева говорила, что у Е.П.Б. очень интересное происхождение – “среди ее ближайших предков были представители исторических родов Франции, Германии и России”. [4, с.15] Бабушка Е. Блаватской по матери княжна Елена Павловна Долгорукая, в замужестве Фадеева была удивительной личностью и душой семьи. Она принадлежала к одному из самых древних родов Киевской Руси, восходящих к Рюрику. Происходит род от св. князя Михаила Черниговского, замученного в Золотой Орде за отказ поклониться языческим идолам. Потомок его, прозванный Долгоруким, и стал родоначальником князей Долгоруких, среди которых были известные русские полководцы, государственные деятели и писатели. [2, с.19] Один из них – Юрий Долгорукий был основателем Москвы, останки его до сих пор хранятся в мраморном саркофаге в Церкви на Берестове в Киеве. Прадед Е.П.Б., князь Павел Васильевич Долгорукий, генерал-майор времен Екатерины Великой, был товарищем и сослуживцем М. Кутузова.

Французская ветвь была привита к родословному древу, когда князь Павел Васильевич женился на Генриетте де Бандре дю Плюсси, принадлежавшей к знатному французскому роду. [2, с.19]

Их дочь, бабушка Е. Блаватской Елена Павловна, была прекрасно образованной женщиной, владела пятью языками, прекрасно рисовала и музицировала, с детства имела склонность к серьезным занятиям естественными науками: геологией, ботаникой, зоологией, археологией и нумизматикой. Ее внучка Вера Желиховская писала о ней: “…положительно на практике, составляя редкие, драгоценные коллекции, исписывая тома, состоя в ученой переписке и деятельной мене изысканий своих и рисунков с европейски известными натуралистами: с президентом лондонского геологического общества Мурчисоном, со Стевеном, Бэром, Абихом, Карелиным”. Гоммер де Гель в своих сочинениях… многократно упоминает о ней как о замечательно ученой особе, во многом руководившей им в его изысканиях. Леди Стенхоуп, известная английская путешественница, в одном из сочинений своих о России говорит о ней: “что встретилась в этой варварской стране с такой удивительно ученой женщиной, которая прославилась бы в Европе…”. [2, с.20] Сэр Роберт Мэрчисон, посетил ее жилище, затерянное в далеких украинских степях, и, говорят назвал в ее честь одну исполинскую раковину (Venus Fadiefei). [1, с.48]

В отделе редких изданий и рукописей Одесской государственной научной библиотеки имени М. Горького, в Пушкинском фонде, хранятся документы архива Фадеевых. В нем есть перечень значительных научных работ Елены Павловны Фадеевой, оставшихся после нее:

Книги большого формата, величиною в лист, толстые.

По Ботанике : 17 томов с описанием растений, которые Елена Павловна сама собирала, срисовывала с натуры и определила ботаническими названиями.

Честные русские брокеры опционов:

По Естественной истории : 10 томов рисунков с определенными названиями:

Бабочек, насекомых, птиц, ящериц, рыб, раковин и проч.

1 том рисунков окаменелостей, с натуры и копии.

Книги меньшого формата.

По Естественной истории и Зоологии : 3 тома с рисунками птиц и рыб.

По Археологии и истории : 4 тома рисунков древних вещей, оружия, доспехов, утвари, ламп и проч. С натуры и копии.

6 томов рисунков древних монет.

2 тома рисунков Древних исторических костюмов и Головных уборов с древних времен.

1 том “Украинских песен, собранных Еленой Павловной в Киевской губернии с 1803-го до 1814-го года”

Смесь : 2 книги с рисунками “Беседок, украшений для садов, видов и проч.”

8 томов “Собрания старинных стихов, песен, баллад, шарад и проч.”.

2 книги по части Домашнего хозяйства.

Книг большого формата 28 томов.

Книг меньшого формата 29 томов: Всего 57 томов. Все собственноручной работы Елены Павловны Фадеевой рожденной княгини Долгорукой” (ОГНБ, фонд Пушкинский, рукопись 17/6, Л.129). [5, с.9] После смерти Е.П. и А.М. Фадеевых часть этой богатейшей коллекции, в том числе и личные вещи, включая крест, принадлежавший великому князю Михаилу Черниговскому, были переданы их родственниками для хранения Сергею Юльевичу Витте в Петербург, где они и остались.

Во время переезда Фадеевых в Екатеринослав матери Е. Блаватской – Елене Андреевне Ган исполнилось всего год. Здесь родились младшие дети Фадеевых – Екатерина, Ростислав и Надежда.

Елена Павловна Фадеева сама воспитывала и учила своих детей, а после смерти Е.А. Ган и внуков. Она оказала решающее влияние на жизнь Елены Петровны Блаватской. Свою одаренную натуру она передала своим детям. Старшая дочь, писательница Елена Андреевна Ган, была матерью Елены Петровны Блаватской и Веры Петровны Желиховской, тоже писательницы. Сын Екатерины Андреевны – второй ее дочери – Сергей Юльевич Витте впоследствии стал крупным государственным деятелем, министром финансов России. Сын Елены Павловны, Ростислав, был известным боевым генералом, военным писателем и реформатором. Надежда Андреевна также писала, стала первым членом Теософского общества в Одессе и России, была очень дружна с Еленой Петровной Блаватской.

Доброта Елены Павловны распространялась не только на своих близких, она занималась широкой благотворительностью и спасла от голода немало бедных семей, а также основала сиротский приют. [2, с.21]

Мать Елены Петровны – Елена Андреевна Ган писала романы и рассказы, была известна под псевдонимом “Зинаида Р-ва.” и пользовалась широкой популярностью в 30-х – 40-х годах XІX столетия. Белинский назвал ее “русской Жорж Санд”. Она состояла в переписке с декабристом С.И. Кривцовым, в Одессе познакомилась с Вл. Бенедиктовым, который был очень высокого мнения о ее книгах. Случайная встреча в Петербурге в 1836 году с А.С. Пушкиным навсегда окрылила ее. Елена Андреевна была романтичной натурой, в девичестве она мечтала об идеальном супруге с глубокими духовными интересами. Но рослый, статный капитан конной артиллерии фон Ган быстро развеял ее мечты. Как и Елена, Петр Алексеевич фон Ган принадлежал к родовитой фамилии графов Ган фон Ротерштерн-Ган из немецкой земли Мекленбург, свою родословную он вел от германских рыцарей. Он был блестяще образован, но все его интересы сводились к лошадям, ружьям, собакам и званым обедам. Его отличали редкое остроумие и закоренелый скептицизм. К тому же он был на 12 лет старше своей жены.

Елена Андреевна писала: “Все, к чему я стремилась с самого детства, все дорогое и святое моему сердцу было им осмеяно или выставлено передо мною в безжалостном и циническом свете его холодного и жестокого ума”. [1, с.38] Она нашла прибежище в сочинении романов о несчастном положении женщин в супружестве в России. Интересно, что романы известной немецкой писательницы Иды фон Ган, двоюродной бабушки Е.П.Б. со стороны отца, также были посвящены печальной участи женщин, не нашедших семейного счастья.

Особняк, в котором проживали Фадеевы в Екатеринославе, сохранился до наших дней. В 1991 году к столетию со дня смерти Е.П. Блаватской на доме появилась табличка, объявляющая его культурно-историческим памятником. На этом долг государства по отношению не только к Е. Блаватской, но и ко всей ее семье был выполнен. Вот уже на протяжении четырех лет решается на высших уровнях власти вопрос о юридическом статусе дома, в котором родилась Е. Блаватская, а дом в это время разрушается. Исторический музей при поддержке Международного Теософского общества обратился к правительству нашей страны о создании Дома-музея Фадеевых-Ган-Блаватской, которые жили, творили и вносили свой вклад в развитие наших земель. Международное Теософское Общество готово поделиться экспонатами, если будет создан Дом-музей им. Е. П. Блаватской и мэр Москвы Ю. Лужков согласен передать архивные документы о Е. Блаватской.

Во время рождения Е. Блаватской отец ее, Петр Алексеевич Ган, офицер конной артиллерийской батареи, находился в Польше и вернулся только, когда Елене исполнилось шесть месяцев. Через год Ганы переехали в Романьков (ныне территория Днепродзержинска), и началась кочевая жизнь по украинским городкам. Екатеринослав, Романьков, Каменское, Оскоп, Умань, Полтава, Опошна, Одесса и много других украинских городков объездила маленькая Елена.

Елене Андреевне нелегко было жить кочевой жизнью жены артиллерийского офицера. В своих повестях “Идеал” и “Напрасный дар” она писала об участи женщины, в какой-то мере прозревая и будущее своей дочери: “Положение мужчины с высшим умом нестерпимо в провинции; но положение женщины, которую сама природа поставила выше толпы, истинно ужасно”. [2, с.43] Дольше всего семья прожила в Полтаве. Вера, сестра Елены Блаватской в своей книге “Как я была маленькой” вспоминает об этих днях: “…мама часто болела, а когда была здорова, то подолгу сидела за своей зеленой коленкоровой перегородкой и все что-то писала”. Это место называлось маминым кабинетом. Мысли о детях мучили Елену Андреевну все последние годы ее жизни. Когда ей советовали бросить писать для сохранения здоровья, она писала: “какими бы то ни было жертвами хочу, чтобы дети мои были хорошо, но фундаментально хорошо образованы. А средств, кроме пера моего, – у меня нет. ” [2, с.42]

Но гувернантки не могли дать Елене Блаватской необходимого образования, она их очень быстро перерастала. К тому же для маленькой Елены жизнь среди солдат была совершенно не скучной. Госпожа Блаватская вспоминала: “Странствовали с отцом и его артиллерийским полком до восьми-девяти лет…” [3, с.] А вот что пишет ее сестра: “Леля стала баловнем суровых солдат и научилась у них называть вещи своими именами, когда не могла придумать что-нибудь посильнее. Склонность к крепкому словцу осталась у нее до конца жизни”. [1, с.39]

Жизнь и деятельность всех членов семьи Фадеевых тесно связана с еще одним украинским городом – Одессой. В 1835 году в Романовке у Елены Андреевны умер двухлетний сын Саша, и она с Еленой приезжает к родителям в Одессу, которые переехали сюда с весны 1835 года. Здесь рождается 29 апреля 1835 года вторая дочь – Вера. [5, с.25] Конторы иностранных поселенцев в Екатеринославе упразднялись, поэтому А.М. Фадееву пришлось переехать на жительство в Одессу, т.к. без службы он обойтись не мог. Жизнь в Одессе была намного дороже, чем в Екатеринославе, поэтому А.М. Фадеев купил именьице, хутор Поляковку в сорока верстах от Одессы. В “Списке населенных мест Херсонской губернии…” за 1896 год он описан следующим образом: Хутор Поляков (ранее Поляковка) состоял из одного двора, в котором проживало 6 жителей, располагался он при деревне Павлинке, в которой в 1896 году проживало 547 жителей. Сегодня в Павлинке проживает около 700 человек. В материалах Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1916 года хутор Поляков уже не числился, очевидно слившись с разросшейся деревней Павлинкой. [5, с.16]

Здесь жили Елена Павловна и Андрей Михайлович Фадеевы, их дети Елена Андреевна Ган с дочерьми, Екатерина Андреевна Витте, Надежда Андреевна Фадеева, Ростислав Андреевич Фадеев. Фадеевы отдают десятилетнего сына Ростислава в лучший в Одессе пансион Триттена. [5, с.17] Здесь в Одессе Андрей Михайлович был награжден орденом Св. Анны 2-го класса. Но в мае 1836 года его переводят работать в Астрахань. Е.А. Ган уезжает с дочерьми к мужу.

Весной 1839 года состояние здоровья Елены Андреевны ухудшается, и, по настоянию врачей, она из Каменского, где находился Петр Алексеевич со своей батареей, едет с детьми в Одессу на воды. Летом П.А. Ган был направлен в летние лагеря в Умань Киевской губернии, и семья приезжает к нему из Одессы. Осенью он получает направление в Гадяч Полтавской губернии. А Фадеевы в ноябре из Астрахани переезжают в Саратов, куда Андрей Михайлович был назначен губернатором. Вскоре к ним приезжает Елена Андреевна с детьми в связи с беременностью. В июне 1840 года в Саратове у нее родился сын Леонид. Весной 1841 года семейство Ганов воссоединилось в Опошне близ Диканьки.

Весной 1842 вся семья Фадеевых снова съезжается в свое именьице под Одессой для отдыха и встречи с очень больной Еленой Андреевной Ган. Ей было всего 28 лет, она написала к тому времени девять романов, но туберкулез, которым она была больна, не знал пощады. 24 июня 1842 года в Одессе была похоронена Елена Андреевна Ган на городском кладбище, которое позже называли Старым. На ее могиле на белой мраморной колоне, обвитой мраморной розой, была высечена надпись: “Сила души убила жизнь”. [5, с.30] Спустя год в статье, посвященной выходу в свет четырехтомника сочинений Е.А. Ган, Белинский напишет: “Не являлось еще на Руси женщины столь даровитой, не только чувствующей, но и мыслящей… Такие строки могут вырываться только из-под пера писателей с великою душою и великим талантом”. [2, с.41-43]

Родовое место захоронения членов семейства Фадеевых в Одессе, начало которому положила Елена Андреевна Ган, утеряно. Старое кладбище стерто с лица земли в 30-е годы XX века. Под слоем асфальта, на котором располагается ныне парк культуры и отдыха и прилегающий к нему зоопарк, остались лежать Сестра Е. Блаватской – Вера Петровна Желиховская и ее сын Валериан, дядя – Ростислав Фадеев, тети – Екатерина Витте и ее сын Борис Юльевич Витте, Надежда Фадеева. [5, с.30]

После смерти матери Елена Петровна с сестрой Верой и братом Леонидом уезжают в Саратов и с тех пор воспитываются бабушкой.

И только в 1860 году, когда Елена Петровна после долгих путешествий по миру приехала к своей сестре Вере в Псков, она опять побывала на Украине. “Летом 1860 года мы поехали из Псковской губернии на Кавказ, чтобы навестить наших бабушку и дедушку Фадеевых и нашу тетушку, г-жу Витте – сестру нашей матери, которые не видели Елену 11 лет” – из воспоминаний В.П. Желиховской. “Я была в Киеве в 1860-м году, когда в Тифлисе скончалась бабушка моя Е.П. Фадеева. (это произошло 24 августа 1860 года). Через несколько дней на возвратном пути в Тифлис, мы прибыли в Одессу”. [5, с.39]

В 1865 году Екатерина Андреевна и ее муж Юлий Федорович Витте привезли своих сыновей Бориса и Сергея в Одессу для поступления в Новороссийский университет. Но их ждала неудача. Поэтому братьев поместили в Ришельевскую гимназию, Борис при этом определяется вольнослушателем в Новороссийский университет, где окончил курс юридических наук в 1870 году. [5, с.79-80]

А в 1868 году после смерти мужа Екатерина Андреевна с детьми и своей сестрой Надеждой Андреевной Фадеевой навсегда поселяются в Одессе. В Государственном архиве Одесской области хранится “Дело о всемилостивейше пожалованной земле действительному статскому советнику Витте”, в котором указывается адрес проживания семейства Витте в Одессе 31 октября 1868 года: “На углу Ремесленной и Базарной в доме Беридо, №31”. [5, с.73]

Екатерина Андреевна Витте и ее сын Сергей Юльевич Витте (с 1893 г. по 1903 г. – министр финансов России) являются почетными гражданами Одессы. Семья никогда не обладала хорошим материальным достатком, но при этом каждый из них по мере возможностей занимался благотворительностью, каждый из них внес заметный вклад в развитие культуры, науки и социального благоустройства города.

В 1899 году в “Одесских новостях” был помещен очерк о деятельности Бориса Юльевича Витте: “… Б.Ю. в 1872 г. был назначен товарищем прокурора одесского окружного суда, а в 1878 г. уже был назначен на должность прокурора симферопольского окружного суда, … в 1884г. получил место товарища прокурора одесской судебной палаты. В 1892 г. Б.Ю. получает должность председателя кишиневского окружного суда, а через два года назначается прокурором одесской судебной палаты, в каковой должности пробыл 4 года до назначения его Высочайшим приказом на должность старшего председателя одесской судебной палаты. Б.Ю. награжден орденами св. Станислава 1-й и 2-й ст., св. Анны 2-й ст., св. Владимира 3-й и 4-й ст., и в январе настоящего года награжден орденом св. Анны 1-й степени”. С 1894 года и до конца жизни (1902 г.) Б.Ю. Витте живет в Одессе в доме Рафаловича по Воронцовскому переулку №4. [5, с.80]

16 ноября 1898 года в Одессе, для нуждающихся в работе, открывается Дом Трудолюбия. Только за год в нем обрели приют и работу 899 человек. При Доме Трудолюбия существовала школа, амбулатория, своя пекарня, столярная и слесарно-кузнечная мастерская. Среди членов Правления – Б.Ю. Витте и Н.А. Фадеева. В отчете Правления Попечительного общества о Доме Трудолюбия в Одессе за 1902 г. пишется: Борис Юльевич Витте “…был “душой” Дома, вся организация Дома, как во внутренней жизни, так и с финансовой стороны дело его инициативы и неослабевающей … деятельности”. [5, с.82]

Его жена Екатерина Ксаверьевна Витте также всю жизнь занималась благотворительной деятельностью, она являлась председателем Общества попечения о больных детях Одессы, вице-председателем одесского отделения попечительства Императрицы Марии Александровны о слепых, состояла в Одесском дамском Комитете для снабжения бельем и перевязочными средствами раненых воинов на Дальнем Востоке, куда пожертвовала крупную сумму денег. Благодаря энергии Е.К. Витте была построена детская больница и детский приют слепых. Была она также членом Одесского общества борьбы с туберкулезом, которое основала Софья Витте. В это же общество входила и Надежда Андреевна Фадеева. Е.К. Витте была членом комитета одесского общества покровительства отбывшим наказание и бесприютным, членом центрального комитета для помощи бедным. Кроме того она посещала экзамены в училище для слепых, организовывала музыкальные вечера, устраивала на лечение больных детей, собирала средства на оборудование новых отделений – для слепых девушек и стариков. [5, с.88-89]

Сергею Юльевичу Витте, как и Елене Петровне Блаватской, представителям семейства Фадеевых посвящена статья в Большой Советской Энциклопедии: “…(1849-1915), граф, рус. гос. деятель. Мин. путей сообщений в 1892, финансов с 1892, пред. К-та мин. с 1903, СМ в 1905-06. Инициатор винной монополии (1894), ден. реформы (1897), стр-ва Сиб. ж. д. Подписал Портсмутский мир (1905). Разработал осн. положения столыпинской агр. реформы (1903-04). Автор Манифеста 17 октября 1905. Проводил политику привлечения буржуазии к сотрудничеству с царским правительством. Автор “Воспоминаний” (т.1-3)” [6, с.229] К сожалению его “Воспоминания” не документальны, граф писал их по памяти, находясь за границей. Мало того, существует мнение, что “Воспоминания” графа Витте были переписаны и сознательно искажены.

Но “колыбелью карьеры графа С.Ю. Витте была Одесса”, как написал А.Е. Кауфман на страницах “Исторического вестника”. В Одессе он в 1872 году занимал должность кандидата в помощники начальника эксплуатации железной дороги по техническому движению. В это время в Одессу приезжает 41-летняя Елена Петровна Блаватская. Чопорному Сергею Витте она не пришлась по душе. [5, с.81]

“Любил Витте одесситов и самую Одессу, свою “вторую родину”, как он называл ее. Он выработал в бытность свою министром путей сообщения весьма выгодные для одесской торговли и промышленности тарифные ставки, содействовал устройству портовой эстакады и всяких усовершенствованных оборудований для одесского порта”. [5, с.99] С.Ю. Витте способствовал открытию при Новороссийском университете медицинского факультета. В награду за это его в 1894 году избрали почетным гражданином города и присвоили его имя Дворянской улице, где был расположен университет. Благодаря его ходатайствам в Одессе возникли многие органы печати.

Совет от Генри Форда:  Система для торговли Сова. Стратегия для Бинарных опционов

Будучи уже министром финансов С.Ю. Витте утвердил к 1900 году три политехникума (Киевский, Варшавский и Петроградский), семьдесят три коммерческих училища. [5, с.104] Он был членом Одесского славянского благотворительного общества имени святых Кирилла и Мефодия, появившегося в Одессе в 1870 году, Сергей Юльевич неоднократно приезжал в Одессу, где жила его любимая сестра Софья Витте. Они были пожизненными членами Общества борьбы с туберкулезом. Большой вклад внес Витте и в развитие и пополнение книгами Одесской городской публичной библиотеки, в то время она была второй общедоступной библиотекой в Российской империи, в настоящее время Одесская государственная научная библиотека – одна из шести крупнейших библиотек Украины, носящих высокое звание государственных. В последний раз С.Ю. Витте был в Одессе в 1914 году. [5, с.107]

Его сестры, Ольга и Софья Витте, были очень дружны и всегда жили вместе в Одессе. Ольга тяжело болела туберкулезом, поэтому вела неактивный образ жизни. Не достигнув 50-летнего возраста, Ольга умирает. Это событие сильно потрясло тоже уже больную Софью Витте, и она все свои силы посвящает борьбе со страшным недугом. До сих пор существует туберкулезный детский санаторий “Белый цветок”, расположенный на 11-й станции Черноморской дороги. Здание санатория на 60 человек было построено в 1913 году. Одной из учредительниц Одесского общества борьбы с туберкулезом и организатором этого санатория была Софья Витте, много лет она являлась председателем Правления общества. В список пожизненных членов общества входили все оставшиеся в живых члены семьи Фадеевых: Сергей Юльевич Витте, Надежда Андреевна Фадеева, Екатерина Ксаверьевна Витте. Начиная с 1911 года в Одессе проводился день “Белого цветка”, благодаря средствам собранным в этот день уже в 1912 году в доме Яворского по улице Нежинской, 64 была открыта амбулатория для больных туберкулезом. За год ее посетило 5643 человека.

Софья Юльевна была писательницей и с 80-х годов XIX столетия постоянно печаталась в крупных ежемесячных журналах. В Одессе вышло три ее книги, книга “Леонид Андреев” хранится в научной библиотеке Одесского государственного университета, весь доход от издания в свое время поступил на борьбу с туберкулезом, две другие – в отделе редких изданий и рукописей ОГНБ имени М. Горького. Кроме того Софья Юльевна являлась членом Одесского общества попечительства о слепых, Одесского отделения Российского общества защиты женщин, Общества покровительства животных. Отчеты показывают, что она постоянно жертвовала значительные суммы денег на нужды этих обществ. Умерла Софья Юльевна Витте в 1917 году и похоронена рядом со своей сестрой на Новом кладбище. Их могилы сохранились до сегодняшнего дня. [5, с.112-115]

С 1868 года дядя Елены Петровны известный военный писатель и публицист генерал Ростислав Андреевич Фадеев стал довольно часто бывать у сестер в Одессе, где написал многие страницы своих произведений. Его перу относится много произведений, посвященных политике и военным действиям того времени: первая книга, изданная еще в 1860 году “Шестьдесят лет Кавказской войны”, далее “Вооруженные силы России”, “Мнение о восточном вопросе по поводу последних рецензий на “Вооруженные силы России”, “Черноморский военный театр: по поводу крымской железной дороги”, Русское общество в настоящем и будущем: (Чем нам быть?)”. [5, с.120] С лета 1870 года он живет у сестер более года, результатом его одесской работы становится книга “Чем нам быть?”. Весь 1873 года он опять проводит у любимых сестер. В июле одесское Славянское благотворительное общество имени св. св. Кирилла и Мефодия избирает его почетным членом.

Ростислав Андреевич, как и его племянница Елена Петровна, был абсолютно бескорыстен, свою часть наследства он полностью отписал сестрам. А вот еще пример его благородного сердца. В “Московских ведомостях” ему прочитали статью графа Толстого о голоде, свирепствовавшем в Самарской губернии. Ростислав Андреевич, выслушав, сказал: “У меня есть 300 рублей, я их отошлю в Самару”, хотя это были все деньги, которые он имел, и берег на отъезд в Петербург. Потом Ростилав Андреевич снова и снова приезжает в Одессу. В 1875 году проездом из Египта, в 1877 году прожил два месяца, где в это время находился великий князь Николай Николаевич со своим штабом, перед открытием войны, в августе 1878 года он ездил через Одессу в Ялту, чтобы представить царю два проекта, один из которых – проект пароходства по Дунаю, в 1879 году прожил в Одессе полгода, затем в 1882 году приезжает на день рождения сестры Екатерины Витте. [5, с.119-120]

Зная, что Ростислав Андреевич часто наезжает в Одессу, Елена Петровна Блаватская писала тете Надежде Андреевне: “Я надеюсь, что вы покажете это письмо дядюшке и объясните ему ситуацию, и что вы больше не будете обвинять меня в оскорблении Христа , чего я никогда не делала и не делаю”. [8, с. 211] Несмотря на неодобрение теософского мировоззрения племянницы Ростислав Андреевич принял участие в тяжелые дни жизни Е.П.Б. Когда в 1881 году на нее обрушились потоки клеветы, и в частности говорили, что она не является племянницей своего дяди – генерала Фадеева, она написала ему письмо. Об этом пишет сама Елена Петровна в письме князю А.М. Дондукову-Корсакову 5 декабря 1981 года из Бомбея: “Если генерал Фадеев, – заявили мне сэр А. Лайэлл и г-н Хьюм, – признает ваш почерк и ответит на ваше письмо, направив свой ответ на имя г-на Примроуза, дабы тот прочел его и затем вручил вам, то в этом случае мы разобьем наших врагов”. Р.А. Фадеев ответил ей. “Мой дядя пишет, – продолжает она в письме к Дондукову-Корсакову – что он обратился с просьбой к вам, как к губернатору того края, откуда я в прошлом отплыла в чужие края, выслать мне официальное свидетельство о том, что я – это в самом деле я, и никто другой”. [8, с.234]

В конце сентября 1883 года Ростислав Андреевич Фадеев возвращается к сестрам, чтобы умереть здесь, в родной семье. В январе 1884 года он был похоронен в Одессе. [5, с.76] Вера Петровна писала в своих воспоминаниях: “В Одессе, в конце декабря, скончался ее (Е.П.Б) дядя. Одновременно с его кончиной она его видела три раза кряду и писала своим: “Я еду под гнетом страшного горя: либо родной дядя умер, либо я сошла с ума!” [5, с130]

Надежда Андреевна Фадеева – любимая тетя Елены Петровны, почти ровесница, старше всего на два года, прожила 90 лет, причем с 1868 года и до конца своих дней в Одессе, в семье своей сестры Екатерины Витте. Н.А. Фадеева была настоящим коллекционером. В ее частном музее “…были собраны гербы и оружие со всех стран света, старинная посуда, китайские и японские статуи богов, византийская мозаика, персидские и турецкие ковры, картины, портреты и очень редкая и большая библиотека”. [5, с.133] Ростислав Андреевич высоко оценил собрание оружия, которое Елена Петровна отправила Н.А. Фадеевой в Одессу для ее коллекции. [5, с.127] Очень много военных трофеев подарил сам Р.А. Фадеев. В музее хранилось знамя мятежного Шамиля, подаренное Ростиславу Андреевичу во время его военной деятельности на Кавказе. К сожалению, судьба коллекции не известна. В Одессе она не найдена. Возможно, часть ее находится в Санкт-Петербурге, т.к. Надежда Андреевна многое подарила С.Ю. Витте, в бытность его министром финансов России.

Елена Петровна писала о ней: “Деликатнейший, прекраснейший человек. Она готова свою жизнь, деньги, все, что ей принадлежит, отдать другим”. [5, с.134] Надежда Андреевна, как и все в семье Фадеевых, обладала незаурядными писательскими способностями. Ее письма и статьи публиковались в серьезнейших журналах. Ее переписка с Еленой Петровной началась с письма Махатмы Кут Хуми, которое он прислал в ноябре 1870 года в Одессу и в котором сообщал, что Елена Петровна здравствует и появится в Одессе через 18 новых лун. Махатмы проявляли некоторую заботу о Надежде Андреевне. Это ей пишет Елена Петровна: “Друг души моей, Наденька. Я открою Вам весь свой внутренний мир, свою душу, свое сердце, свой ум…”. Наверное, главное, что роднит их – это увлечение теософией. В 1878 году Елена Петровна пишет Надежде Андреевне: “Вы теперь навсегда теософка (христианка)”. [8, с.185] Надежда Андреевна была первым теософом на Украине и в России. В августе 1883 при ее участии создается филиал ТО в Одессе, она становится его председателем. [8, с.286]

В журнале Теософист №12 за сентябрь 1883 года была помещена следующая статья о Российском теософском обществе:

“Основанное в настоящее время в Одессе общество является первой попыткой создания такого общества в великой Российской империи. Имеется устав общества, но не известно еще само название общества.

Президент-основатель направил экземпляр этого устава уважаемой Н.А. Фадеевой, члену совета нашего общества, формально уполномочив ее создать в столице Южной России – Одессе. Господин Г.А. Цорн, хорошо известный в этом городе купец, избран в качестве секретаря этого филиала…” за подписью Дамодара К. Маваланкара, секретаря-референта и менеджера теософского общества, теософа. [5, с.178]

В 1884 году Н.А. Фадеева и Г.А Цорн приезжали к Е.П.Б. в Эльберфельд. А в 1909 году, когда через Одессу проезжала делегация участников V международного конгресса теософов во главе с Е. Писаревой, с ними встретились племянницы Е.П.Б. Надежда и Елена Желиховские. Принимали их очень радушно, вручили им фотографии, портреты и другие ценные материалы, которые потом были помещены в огромный альбом, хранившийся в Петербургском теософском центре.* [2, с.624]

__________
* Теперь он утерян, т.к. вместе с другими материалами Общества был конфискован чекистами. — Прим. ред.

В 1914 году “Известия российского теософического общества” перечисляет уже отделы Российского теософского общества в Киеве, Ялте, Москве, Калуге, Ростове-на-Дону, главная квартира – в Петрограде. [5, с.179] На 1 сентября 1915 года в Теософском обществе Киева состояло 60 членов, Москвы – 45, Ростова-на-Дону – 30, Калуги – 20, Ялты – 12, Петербурга – более 170 человек.

Надежда Андреевна многое сделала после смерти племянницы для увековечивания ее памяти. В 1911 году в предисловии ко 2-му выпуску сборника “Вопросы теософии”, полностью посвященном памяти Е.П. Блаватской – 80-летию со дня рождения и 20-летию со дня смерти, говорится: “Прилагаем к нашему изданию ряд фотографий и снимков, которые нам удалось получить благодаря содействию Надежды Андреевны Фадеевой, тетки Е.П.Б.”. [5, с.142]

Н.А. Фадеева активно участвовала в общественной жизни города. Она являлась действительным членом многих благотворительных обществ Одессы: Дома Трудолюбия, Общества борьбы с туберкулезом, Общества покровительства животным, хотя в те годы ей было уже за 80. Она подарила много редких книг Одесской городской публичной библиотеке (около 200 томов). [5, с.144] Умерла Надежда Андреевна в 1919 году, похоронена на Старом кладбище в семейном склепе Фадеевых.

В конце весны 1881 года в Одессу переезжает Вера Петровна Желиховская с детьми, и Фадеевы опять все вместе.

Вера Петровна была не только сестрой Елены Петровны, но и одним из самых преданнейших ее друзей и защитников. Кроме того сама Вера Петровна, как и ее мать, стала известной русской писательницей. Ее перу принадлежат многие детские книги, которыми зачитывалась молодежь России, большой популярностью пользовались книжки, изданные для народного чтения, наконец, она написала для своих детей воспоминания “Как я была маленькой” и “Мое отрочество” и биографию Елены Петровны, которые были переведены на другие языки. Вера Петровна не была членом теософского общества, но вполне разделяла теософские верования и убеждения своей сестры. Она считала, что “теософия в своем чистом, нравственном учении очень близка к христианству, но к несчастию люди всех религий и всех философских учений всегда сумеют затемнить и запачкать основную идею и сущность святой истины. “Я бы хотела быть теософкой и православной христианкой, отбросив от своей религии и теософии всё людское , оставив только суть их…” – говорила она. [5, с.34-35] Она, как и все члены семейства Фадеевых, увлекалась таинственными явлениями человеческой психики, поэтому и книга ее “Необъяснимое или необъясненное” описывает чудеса, происходившие в семье Фадеевых.

У Веры Петровны после смерти мужа осталось шестеро детей. Когда она переехала в Одессу, с ней были младшие – дочери Вера, Надежда, Елена и сын Валериан. Надежда и Елена учились в Мариинской гимназии, семья нуждалась, и единственная кормилица – мать – писала, писала и писала. Весной 1884 года после многолетней разлуки Вера Петровна и Надежда Андреевна едут в Париж к Е.П.Б., где они находились с 8 мая по 16 июня. Оттуда Вера Петровна шлет свою первую статью “Е.П. Блаватская и теософисты (Заграничные письма)” в “Одесский вестник”. Остальные четыре части под общим названием “В области оккультизма и магнетизма” были написаны и опубликованы после ее приезда из Парижа в том же “Одесском вестнике”. А другая одесская газета “Новороссийский телеграф” печатает серию статей “Письма из заграницы”. [5, с.45-46] В 1884 году пьеса Веры Петровны “Назвался груздем – полезай в кузов” была удостоена премии Ивана Георгиевича Вучины, а в 1885 году в Одессе печатается роман “Было, прошло и быльем поросло”. Здесь же она встречает врача Раевского и записывает его рассказ о дуэли М.Ю. Лермонтова.

Осенью 1885 года Вера Петровна переезжает в Петербург, очевидно, в связи с материальным положением и необходимостью зарабатывать на жизнь. Перед отъездом она подарила Одесской городской публичной библиотеке большую подборку своих книг с дарственной надписью: “Необъяснимое и необъясненное”, “Кавказ и Закавказье”, “Пережитая жизнь”, “У вечных огней”.

Когда в 1892 году сразу же после смерти Елены Петровны Блаватской вышла книга Вс. Соловьева “Современная жрица Изиды”, Вера Петровна тут же включилась в борьбу за честь своей сестры. Она опубликовала книгу “Е.П. Блаватская и современный жрец истины”. [5, с.47]

Умерла Вера Петровна 17 мая 1896 года в Петербурге от крупозного воспаления легких. По завещанию похоронили ее в Одессе на Старом кладбище. “Она никогда не падала духом, – писал о Вере Петровне Р. Николаев, – это была ее отличительная черта, как и сочувствие чужим бедам и горестям. Несмотря на очень ограниченные средства, много людей помнят Веру Петровну за ее помощь материальную, не говоря уже о поддержке нравственной”. [5, с.50]

Старшая дочь Веры Петровны – Вера Владимировна, в замужестве Джонстон, перевела на английский язык письма Е.П. Блаватской к членам семьи Фадеевых. Эти письма публиковались с декабря 1894 года по декабрь 1895 года в нью-йоркском теософском журнале “The Path”. Опубликовала несколько книг. Ее муж, Чарльз Джонсон, был известным публицистом, писателем, теософом, оккультистом, переводчиком с санскрита, индустанского и бенгальского языков. Он являлся членом Лондонского теософского общества и принимал участие в создании Дублинской теософской ложи. Был лично знаком с Е.П. Блаватской.

Ее сестра Надежда Владимировна была замужем за главнокомандующим армиями юго-западного фронта А.А. Брусиловым. С 1909 по 1915 годы Надежда и Елена Желиховские опять живут в Одессе. Они занимались, как и вся семья Фадеевых, большой благотворительной работой, много жертвовали на нужды воинов православных, состояли членами обществ “Братская помощь”, Общества пособия больным на лиманах. Особенно активно работала Н.В. Брусилова в свой приезд в Одессу в 1916 году – и по благотворительности, и по снабжению войск подарками и медикаментами, и по организации санитарных поездов-бань, лазаретов, госпиталей, приютов для детей и беженцев. Благодаря ей в Одессе возникает институт “крестных матерей”, для прямо адресной помощи искалеченным на войне солдатам. В октябре 1916 года Надежда Владимировна спасла будущего героя революции Г.И. Котовского, приговоренного в Одессе к смертной казни. Последний период их жизни прошел в Чехословакии. Всю жизнь сестры увлекались теософией. [5, с.63]

Благодаря тому, что семья Фадеевых проживала на Украине, Елена Петровна Блаватская, на всю жизнь сохранившая преданную и нежную любовь к своим близким, не раз возвращалась на свою родину. В 1848 году “через несколько месяцев после свадьбы с Н. Блаватским Елена Петровна неожиданно возвратилась к родным, объявляя, что жить с мужем не может, что едет к отцу, который встретит ее в Одессе” – вспоминает в известном биографическом очерке “Елена Петровна Блаватская” ее сестра В.П. Желиховская. [5, с.151] Оттуда через Керчь она уезжает за границу.

Следующий ее приезд в Россию – через 10 лет в декабре 1858 года сначала к сестре в Псковскую губернию, а затем весной 1860 года – Киев, Тифлис, где скончалась бабушка, и на обратном пути – Одесса.

Тогда же состоялась знаменательная встреча Елены Петровны с митрополитом Исидором, которая навсегда оставила глубокий след в ее душе. Это произошло в городе Задонске, Воронежской губернии, где в то время находился Киевский митрополит Исидор, которого сестры помнили еще с детских лет. Направляясь в Петербург, он по пути остановился в Задонске, чтобы посетить местный монастырь.

Вера Петровна вспоминает: “Мне очень хотелось его встретить. Он нас вспомнил и прислал известие, что очень будет рад видеть нас после молебна. Мы отправились в кафедральный собор. У меня было плохое предчувствие, и по дороге я сказала сестре: “Прошу тебя, постарайся, чтобы твои милые чертики молчали, пока мы будем у митрополита”. Она, смеясь, ответила, что и она желает того же, но не может за них поручиться. Я это знала также хорошо, и потому я не удивилась, что как только митрополит стал расспрашивать мою сестру о ее путешествиях, начались стуки: раз, два, три. Я испытала ужасные муки. Ясно было, что он не мог не заметить назойливого приставания этих существ, которые казалось, решили присоединиться к нашему обществу и принять участие в беседе. Чтобы перебить нас, они приводили в движение мебель, зеркала, двигали наши стаканы, даже янтарные четки, которые старец держал в руках.

Он сразу заметил наше смущение и, поняв положение, спросил, которая из нас медиум. Будучи большой эгоисткой, я поспешила указать на сестру. Митрополит беседовал с нами более часу. Когда он подробно расспросил мою сестру, нам показалось, что он вполне был удовлетворен, тем, что увидел этот феномен. [7, с.]

На прощание он благословил Елену и напутствовал словами, которые навеки остались ей памятны и дороги как мнение об исключительном даре ее просвещенного Иерея православной церкви. Он сказал: “Нет силы не от Бога! Смущаться ею вам нечего, если вы не злоупотребляете особым даром, данным вам… Мало ли неизведанных сил в природе? Всех их не дано знать человеку, но узнавать их ему не воспрещено, как не воспрещено и пользоваться ими. Он преодолеет и, со временем, может употребить их на пользу всего человечества… Бог да благословит вас на все хорошее и доброе”. [9, с.11] Какими пророческими оказались эти слова!

Может быть благодаря этой встрече отношение Елены Петровны к православию всегда оставалось глубоко уважительным. Вообще хотелось бы еще раз “расставить точки над і” в вопросе отношения Е.П. Блаватской к христианству. Сложилось ложное мнение, что Елена Петровна отрицала христианство и предпочитала ему буддизм. Давайте вдумаемся в ее слова, написанные ее тетушке Надежде Андреевне Фадеевой в Одессу: “…мои книги не против религии, не против Христа, но против трусливого лицемерия тех, кто мучает, сжигает на кострах, убивает во имя Всемогущего Сына Божиего уже с самого первого момента после того, как он умер на кресте за все человечество,… – и все это творится во имя Его! Где же Истина? Где ее найти? Среди трех основных так называемых христианских церквей – в Англии, Германии и других протестантских странах существует 232 секты, в Америке их 176, каждая из них притязает на то, чтобы ее почитали. Желает, чтобы ее собственные догматы люди признавали верными, а догматы других сект – неправильными” [8, с.166] “Для меня не существует христианских догм, равно как и буддийских и брахманистских. Ни Христос, ни Будда, ни индусский Кришна никогда не проповедовали никакой догмы, ни единого догмата веры, за исключением одной величайшей истины: “Возлюби ближнего своего, как самого себя” и “Возлюби Господа твоего превыше самого себя”. [8, с.192]

Совет от Генри Форда:  Бинарные опционы как эффективный способ инвестирования

Православный “…народ искренен в своей вере; она может быть слепой, неразумной, но эта вера ведет народ к добру… Учитель это признает и говорит, что единственный народ в мире, чья религия неумозрительна, – это православные”. [8, с.167] Снова и снова в своих письмах она объясняет: “Я не выступаю против Христа, против Иисуса. Я не против христианства истинного – я против … ложного христианства”. [8, с.209] “…вера моих русских предков для меня священна, я всегда стану на защиту этой веры и России…”. [8, с.605-606]

В другом письме она разъясняет сестре: “Не верь, что теософия направлена на опровержение или, что еще хуже, на уничтожение христианства. Она уничтожает не семена истины, но лишь плевелы: предубеждения, богохульные религиозные предрассудки, иезуитский фанатизм… Мы слишком уважаем человеческую свободу совести и духовные устремления людей, чтобы затрагивать в нашей пропаганде религиозные принципы. У каждого уважающего себя и мыслящего человека есть своя святая святых, к которой мы, теософы, требуем уважения”. [8, с.599] Наверно, именно поэтому, именно православная церковь предала Е.П. Блаватскую анафеме, ту, для которой вера предков была священной?

Возможно, в этот приезд она посещала Украину и в 1862 году, так как в архивах Теософского Общества имеется “Паспорт”, выданный канцелярией царского наместника Кавказа ей и “опекаемому ею ребенку Юре для поездки в Тавриду, Херсон и Псковскую губернию сроком на один год. На паспорте дата: 23 августа 1862 года. [7, с.]

Интересны упоминания в различных источниках о посещении и проживании Е.П. Блаватской в г. Киеве, например, в 1864 году и позже. [7, с.] К сожалению эти периоды жизни не исследованы и не всегда известно, зачем она приезжала и где останавливалась.

Следующий приезд Елены Петровны на Украину, очевидно, состоялся в 1867 году, когда она, не извещая родных, приехала в Киев, где в это время в Киевском оперном театре выступал ее верный друг Агарди Митрович. В письме к князю А.М. Дондукову-Корсакову она пишет: “С 1865 по 1868 год, когда все думали, что я в Италии или где-нибудь еще, я побывала в Египте, откуда я должна была отправиться в Индию, но отказалась это сделать. Именно тогда я вернулась в Россию вопреки советам моего учителя, желавшего, чтобы я поехала в ламаистский монастырь Топ-Линг за Гималаями, где я так хорошо себя чувствовала, – вернулась, изменив маршрут, влекомая желанием вновь увидеть [. ] (нет, простите, но я видимо не в силах это выговорить) – скажем свою родную страну, и приехала в Киев, где я потеряла все, что мне было дороже всего на свете и чуть не лишилась рассудка”. [8, с.225] Этот период жизни описывает Мэри К. Нэф в главе “Ребенок”. [7] В Киеве умер ее усыновленный в 1858 году ребенок, которого она любила больше всего на свете. “…ребенок умер, и так как у меня не было никакого документа, и мне не хотелось давать свое имя, чтобы не питать сплетни, то Митрович взял все на себя и в 1867 году в каком-то маленьком городке Южной России похоронил ребенка аристократического Барона “под своим именем”…”. [3, с.]

Последний приезд Елены Петровны на Украину и вообще в Россию состоялся в 1872 году. “В мае 1872 года вернулась в Одессу – “восемнадцать месяцев спустя” после получения моей тетей письма от Учителя” – писала Е.П.Б. А.П. Синнетту. [3, с.157] Это был не простой период жизни Е.П. Блаватской. Она всеми силами пыталась остаться на родине. Поселилась она “…у тетки, генеральши Витте, на Полицейской улице, дом Гааза, № 36”, – писала в декабре 1872 года Е.П.Б. [5, с.154] К сожалению этот дом в настоящее время не сохранился.

Елене Петровне нужно было на что-то жить, как-то зарабатывать средства на жизнь. Поэтому 12 сентября 1872 года в “Одесском листке объявлений” появилось сообщение: “Чернило химика Себир и Ко”. [5, с.162] На самом деле это Елена Петровна открыла в том же доме, где и жила, фабрику и магазин чернил на имя г-жи Себир, приятельницы по Каиру, с которой она приехала в Одессу. Потом она открывает магазин по продаже цветов. А полковник Олькотт говорит о фортепианных концертах Е.П. Блаватской в России в 1872-1873 годах под именем Лауры. [7, с.] Но, очевидно, ни один из этих родов деятельности не приносит ей удовлетворения и средств. 26 декабря 1872 года она пишет письмо к шефу жандармов III отделения, в котором предлагает свои услуги: “…у меня довольно таланту, чтобы быть полезной родине”. [5, с.158] Но запрос остается без последствий. Родине она не нужна.

Вот как описывает этот период В.П. Желиховская: “В начале 70-х годов г-жа Блаватская побывала еще раз на юге России и окончательно рассталась с родиной, где несмотря на разнообразие своих талантов “из ряда вон”, она не могла найти им применения, по не имению связей и протекций. И область русской журналистики сделалась ей доступной лишь тогда, когда о ней заговорила пресса Старого и Нового света”. [5, с.165]

Кроме того, это был период начала перемен в ее мировоззрении на пути к теософии. Вот что она пишет через шесть лет в письме к своей любимой тете Н.А. Фадеевой: “Никогда не забуду один особенный день, точнее вечер в Одессе, когда мы ужинали у вас дома. Тетушка вступила со мною в спор по поводу религии и стала решительно утверждать, что ни один иудей и идолопоклонник не способен войти в Царство Небесное и никогда туда не попадет. С того самого момента я стала с грустью задумываться над этими словами. “Если даже тетушка”, – размышляла я, – такая добрая, благородная, справедливая женщина, настолько ослеплена христианскими догмами, что в состоянии верить в такую ужасную, кошмарную несправедливость Бога, то что же говорить о других христианах, многие из которых и тетушкиного мизинца не стоят?” До этого момента во мне еще оставалось что-то от христианской веры. Спустя несколько месяцев я, если и не дошла до полного атеизма, то стала просто теисткой. …Не имея догм, не требуя от наших членов веровать в одно, а не в другое, мы в равной мере уважаем и индусов, и христиан…” [8, с.182]

В марте 1873 года Елена Петровна, получив письмо от учителя, навсегда покидает родину, но связь ее с ней не прерывается, ее мысли снова и снова возвращаются к близким. Любыми путями она пыталась напомнить о себе, искала любые возможности написать сюда.

И вот через пять лет, когда она уже создала Теософское общество, написала “Разоблаченную Изиду”, в одесской газете “Правда” появляется ее первая публикация из Нью-Йорка “Из-за моря, из-за синего океана”, снабженная примечанием: “Под этим заглавием одна из известных в Америке писательниц будет помещать в “правде” свои фельетоны об американской жизни”. [5, с.169] В этой газете в то время кроме известных одесских писателей печатались Эмиль Золя, Альфонс Додэ, Виктор Гюго. В дальнейшем ее очерки о характеристике жителей Соединенных Штатов и их политических взглядах будут печататься как “Письма из Америки”. Все они идут под рубрикой “От нью-йоркского корреспондента “Правды” за подписью Елена Блаватская. Своего имени она не скрывает. Одна из интереснейших статей, присланная в одесскую “Правду” и напечатанная 4 июня 1878 года, – об изобретателе фонографа Томасе Эдисоне, записанная с его слов. До своего отъезда в Индию 18 декабря 1878 года Е.П.Б. опубликовала в “Правде” семь статей. В 35 номере газеты “Правда” за февраль 1880 года в разделе “Калейдоскоп” была напечатана очень благожелательная статья о Елене Петровне и деятельности Теософского общества в Индии. Напечатал о ней статьи и “Одесский листок” от 15 сентября 1883 года и 25 сентября 1883 года, последняя за подписью “Ф.Т.с.” – аббревиатура английских слов “Член Теософского общества”. [5, с.176-177]

Потом ее статьи будут печататься во многих российских изданиях. В 1883-1886 годах ее письма из Индии под заглавием “Из пещер и дебрей Индостана” и “Загадочные племена” напечатает “Русский вестник”, а в 1880 году – “Московские ведомости”, с 1886 года – журнал “Ребус”.

После смерти Елены Петровны Блаватской, наступившей 8 мая 1891 года, крупнейшие газеты Украины поместили некрологи о загадочной и талантливой женщине XIX века: “Новороссийский телеграф” от 14 мая, “Одесские новости” от 14, 15, 18, 22 мая, “Одесский вестник” от 16 мая, “Одесский листок” от 17 мая 1891 года. [5, с.197-200]

Все годы жизни за границей несмотря на принятое американское гражданство она беззаветно любила Родину, была истинной патриоткой, болезненно переживая любые поражения России и нападки на нее, почитая себя “русской родом” [9, с.28]

В.П. Желиховская описывает последнюю встречу с сестрой в Лондоне в 1890 году: “Любимейшим удовольствием ее было в эти последние наши вечера слушать русские простые песни… То и дело обращалась она то к одной, то к другой из дочерей моих с заискивающей просьбой в голосе: “Ну, попой что-нибудь, душа. Ну хоть НОЧЕНЬКУ. Или ТРАВУШКУ… Что-нибудь наше, родное спойте…”. [5, с.201]

Елены Петровны не стало. Но вот уже почти 130 лет существует Международное Теософское общество. Идеи, которые она принесла в мир, вдохновляли и вдохновляют крупнейших ученых, философов, писателей, людей, ставших на путь духовного развития во всем мире. Так же, как и при ее жизни, в наше время у нее много почитателей и сторонников, так и много людей, продолжающих и после ее смерти поносить ее и возводить клевету на ее имя.

“Трудно себе представить что-либо необычайнее и несправедливее того упорного непонимания и даже враждебности, с которыми русское образованное общество продолжает относиться к своей гениальной соотечественнице… которая по справедливости, должна быть славой и гордостью своей родины…” писалось в “Вопросах теософии”, Вып.2 за 1911 год и эти слова актуальны и сегодня.

“Я мало жила на своей родине в так называемом “обществе”, но я его знаю… Ну, хорошо, униженная, оболганная, оклеветанная и забросанная грязью, я говорю, что ниже моего достоинства было бы отдать себя их жалости и суду. Если бы я даже была такой, какой они рисуют меня, если бы у меня были толпы любовников и детей, то кто во всем этом обществе достаточно чист, чтобы открыто, публично бросить первым в меня камень. ” [7, с.], писала Елена Петровна.

Вот что пишет в письме Н.А. Фадеевой о себе Е.П.Б.: “Я – психологическая задача, ребус и энигма для грядущих поколений, сфинкс!” [9, с.17]

Джеймс Прайс написал в своей статье: “Истинно великий человек настолько выше своих сограждан, что оценить его по достоинству могут только следующие поколения; лишь немногие из современников понимают его. Вблизи можно смотреть лишь на мелкое; чтобы оценить большое, следует отступить на нужное расстояние. …была она отлита в форму титанов. Она явно не вписывалась в свой век услужливо-любезных ортодоксий, условных философских школ, пошлой и пустой обыденности. Подобно пророкам древности – ярая как Илия, грандиозная как Исайя, таинственная как Иезекииль – она обрушивалась с грозными иеремиадами на инфантилизм и лицемерие девятнадцатого века. Она была предтечей, громко взывающей в пустыне верований. Она не принадлежала своему веку. Ее весть шла от великого прошлого и была обращена ни к настоящему, но к будущему”. [2, с.625]

После смерти в ящике ее письменного стола была обнаружена запись, сделанная рукой Е.П.Б.: “Есть путь крутой и тернистый, полный всевозможных опасностей, – но все же путь; и ведет он к Сердцу Вселенной. Я могу рассказать, как найти Тех, кто покажет вам тайный ход, ведущий только вовнутрь… Того, кто неустанно пробивается вперед, ждет награда несказуемая: сила даровать человечеству благословение и спасение. Того же, кто терпит неудачу, ждут другие жизни, в которых может прийти успех”. [2, с.626]

Воздадим же нашей соотечественнице, той, которой была дарована сила нести человечеству благословение и спасение, дань благодарности и вечной памяти!

1. Говард Мэрфи “Елена Блаватская”, Урал LTD, 1999

2. С. Крэнстон “Е.П. Блаватская. Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения”, Рига-Москва: Лигатма, 1999

3. Е.П. Блаватская “Письма к Синнету”, М.: Сфера, 2002

4. Е.Ф. Писарева “Елена Петровна Блаватская”, К.: МП “Элисс”, 1991

5. О. Богданович “Блаватская и Одесса”, Одесса: Путь познания, 1999

6. Советский Энциклопедический словарь, М.: Советская энциклопедия, 1981

7. Мэри К. Нэф “Личные мемуары Е. П. Блаватской”, 1935

8. Е.П. Блаватская “Письма друзьям и сотрудникам”, М.: Сфера, 2002

9. В.П. Желиховская “Радда-Бай”, М.: СП “Интербук”, 1992

Самоубийство Александра Фадеева

13 мая 1956 года застрелился известный советский писатель, лауреат Сталинской премии, секретарь (1939-1944) и генеральный секретарь (1946-1954) Союза писателей Александр Фадеев. В предсмертном письме он называет причиной своего самоубийства уничтожение литературы, а себя — одной из жертв этого процесса. В каком-то смысле это соответствует действительности. Успешный писатель и могущественный партийный деятель, Фадеев много лет был зачинщиком и проводником государственных репрессий, объясняя свое участие в литературных преследованиях как искренним служением интересам советского государства, так и желанием уберечь литераторов от еще больших бед, чем те, что им выпали. И действительно известны случаи, когда он использовал свое влияние, чтобы защитить тех же писателей, которых клеймил в служебных записках и публичных выступлениях. После смерти Сталина Фадеев впал в немилость и не сумел удержаться на посту «писательского министра». Оставшийся не у дел и почти официально объявленный ответственным за жертвы в писательской среде, Фадеев попытался одновременно свести счеты с жизнью и с партийным руководством: в адресованном ЦК КПСС предсмертном письме он обвинил новые власти в продолжении и даже усугублении сталинской политики уничтожения литературы. Но тут мастер аппаратных игр просчитался: письмо на тридцать с лишним лет было спрятано в закрытом архиве, а официально причиной смерти объявили алкоголизм Фадеева.

Повесть Платонова «Впрок» с чрезвычайной наглядностью демонстрирует все наиболее типичные свойства кулацкого агента самой последней формации — периода ликвидации купечества как класса и является контрреволюционной по содержанию. Платонов постарался прикрыть классово враждебный характер своей «хроники» тем, что облек ее в стилистическую одежонку простячества и юродивости.

Знаю Ив. Катаева с 1926 года. Знаю, что во все время нашего знакомства и в разговорах и на партийных собраниях выступал и голосовал против уклонов, в том числе и против троцкизма. Однако в нем по-прежнему не изжиты интеллигентские пережитки

Вчера я был поставлен товарищем Фадеевым в тяжелое и глупое положение на Правлении ССП по вопросу о книжке Тихона Чурилина. Тов. Фадеев, зная мое положительное суждение о талантливости Чурилина вообще и не предупредив меня о том, что книжка резко осуждена вами, нашел нужным вовлечь меня в длительный спор о ней, спор, имевший очевидной целью противопоставить мою скромную литературную убежденность вашему непререкаемому политическому авторитету. Меня в моем мнении поддержали столь разные по вкусам люди, как К. А. Тренев, В. Б. Шкловский, С. Я. Маршак. Тогда тов. Фадеев предъявил нам ваши отметки на страницах книги.

Направляю Вам для ознакомления политически небезынтересную статью Вересаева, присланную для напечатания в «Литературной газете». Вересаев не может вслух сказать, что его «угнетает» контроль Главлита, политические требования наших журналов и издательств, и он прикрывается вопросами стиля и вообще художественной стороной дела. А общий тон статьи — вопль о «свободе печати» в буржуазном смысле.

[о стихотворении Ильи Сельвинского «Кого баюкала Россия»]
Он начинен этой ерундой, чуждым представлением о государстве, о родине.

[о повести Михаила Зощенко «Перед восходом солнца»]
Черты этой обывательщины, к сожалению, в природе советского общества, но если считать уровень наших людей таковым, то тогда не понятно, что мы за государство, что мы за народ? Мы, писатели, что мы? Мы же не холуи в своем государстве, мы отвечаем за наше государство.

В своем выступлении генеральный секретарь Союза советских писателей А. Фадеев вскрыл природу аполитичной, оторванной от жизни народа поэзии Б. Пастернака, а также дал критический анализ идейных ошибок в творческом пути И. Сельвинского, отметил серьезные недостатки отдельных произведений П. Антокольского, С. Кирсанова, других поэтов .

Говорят, газеты за границей уделяют много внимания той критике, которая появилась на страницах нашей печати по отношению к писателям Зощенко и Ахматовой. На это нужно ответить. Что касается Ахматовой, то ее поэзию можно назвать последним наследством декадентства, оставшимся у нас. Стихи ее полны пессимизма, упадка,— что общего они имеют с нашей советской жизнью и почему мы должны воспитывать наше поколение так, чтобы оно впоследствии поступило, как многие буржуазные молодые люди во Франции в период истекшей мировой войны?

вскоре после появления моей книги «Из шести книг» она была запрещена, был устроен скандал редактору, издательству. Приезжал Фадеев, было бурное заседание в Союзе писателей и Фадеев страшно ругал мою книжку. Я не присутствовала на этом заседании. Но была вскоре на каком-то вечере там же. Фадеев увидел меня, соскочил с эстрады, целовал руки, объяснялся в любви.

Довожу до Вашего сведения, что Секретариат ССП не разрешил выпустить в свет уже напечатанный сборник избранных произведений Б. Пастернака . секретариат не проследил за формированием сборника, доверился составителям, и в сборнике преобладают формалистические стихи аполитичного характера. К тому же начинается с идеологически вредного «вступления», а заканчивается пошлым стихом ахматовского толка «Свеча горела».

Когда-то я читал сборник и в целом принял его. Но теперь, просматривая его более строгими глазами, учитывая особенно то, что произошло в музыкальной области, и то, что сборник Заболоцкого буквально будут рассматривать через лупу,— я нахожу, что он, сборник, должен быть сильно преобразован. Пусть Николай Алексеевич не смущается, что сборник покажется «маленьким». Зато он будет цельным.

Московское объединение еврейских писателей состоит из 45 писателей, киевское из 26 писателей, минское — из 6 писателей. В последнее время деятельность объединений приобрела националистический характер. Националистические тенденции проявляются также в поэтических произведениях, напечатанных в альманахах «Геймланд» и «Дер Штерн».

Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности. Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших лет творческой жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя.

13 мая 1956 года, примерно в 15.00, у себя на даче, в Переделкино Кунцевского района, выстрелом из револьвера покончил жизнь самоубийством кандидат в члены ЦК КПСС писатель Фадеев Александр Александрович. При осмотре рабочего кабинета сотрудниками КГБ Фадеев лежал в постели раздетым с огнестрельной раной в области сердца. Здесь же на постели находился револьвер системы «Наган» с одной стреляной гильзой. На тумбочке, возле кровати, находилось письмо с адресом «В ЦК КПСС», которое при этом прилагаю.

Мне очень жаль милого А. А., в нем — под всеми наслоениями — чувствовался русский самородок, большой человек, но боже, что это были за наслоения! Вся брехня сталинской эпохи, все ее идиотские зверства, весь ее страшный бюрократизм, вся ее растленность и казенность находили в нем свое послушное орудие. Он — по существу добрый, человечный, любящий литературу «до слез умиления», должен был вести весь литературный корабль самым гибельным и позорным путем — и пытался совместить человечность с гепеушничеством. Отсюда зигзаги его поведения, отсюда его замученная СОВЕСТЬ в последние годы. Он был не создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб — что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением.

Совет от Генри Форда:  Тренажер торговли бинарными опционами

А. А. Фадеев в течение многих лет страдал тяжелым недугом — алкоголизмом, который привел к ослаблению его творческой деятельности . В состоянии тяжелой депрессии, вызванной очередным приступом болезни, А. А. Фадеев покончил жизнь самоубийством.

Письмо от имени Кирилла Фадеева

«Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни…» — написал Фадеев в ЦК КПСС, перед тем как покончить собой.

13 мая 1956 года. Из письма А.А. Фадеева в ЦК КПСС:

«… Созданный для большого творчества во имя коммунизма, с шестнадцати лет связанный с партией, с рабочими и крестьянами, одарённый богом талантом незаурядным, я был полон самых высоких мыслей и чувств, какие только может породить жизнь народа, соединённая с прекрасными идеями коммунизма.

Но меня превратили в лошадь ломового извоза, всю жизнь я плёлся под кладью бездарных, неоправданных, могущих быть выполненными любым человеком, неисчислимых бюрократических дел. И даже сейчас, когда подводишь итог жизни своей, невыносимо вспоминать всё то количество окриков, внушений, поучений и просто идеологических порок, которые обрушились на меня, — кем наш чудесный народ вправе был бы гордиться в силу подлинности и скромности внутренней глубоко коммунистического таланта моего.

… Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни…»

1 мая 1917 года. Владивосток. Только что закончилась первомайская демонстрация, и штаб объединённой социал-демократической партии забит народом. В комнату входит группа молодых ребят, впереди юноша в форме ученика коммерческого училища.

М.Н. Губельман: «Он был среднего роста, весь подтянутый, стройный, с открытой шеей, большой головой; его вихрастые волосы были непослушны, он старался пригладить их руками, но они не поддавались и разбрасывались в разные стороны. Это был Саша Фадеев».

«Их разговор начался с неожиданного упрёка, высказанного юношей: социал-демократы, дескать, не обращают достаточного внимания на то, что молодёжь ещё не организована и ей надо помочь разобраться в происходящих событиях.

Губельман, в то время один из руководителей Дальневосточной организации большевиков, возражает, но Фадеев настаивает: «Нет, товарищ Владимир, дело обстоит не так. Сами мы не можем разобраться во всём правильно…» (Л. Большаков).

У Достоевского Алёша Карамазов цитирует «одного заграничного немца»: «Покажите вы русскому школьнику карту звёздного неба, о которой он до тех пор не имел никакого понятия, и он завтра же возвратит вам эту карту исправленною».

Выпускник коммерческого училища 16-летний Саша Фадеев твёрдо знает, что «сам не может разобраться во всём правильно», и настоятельно требует для себя партийного руководства.

«Дядя Володя» (Губельман) пользовался у Александра авторитетом непререкаемым. За долгие годы их взгляды не разошлись ни разу и ни по одному вопросу» (Л. Большаков).

Весна — лето 1919-го. Член РКП(б) А. Фадеев — рядовой боец Сучанского партизанского отряда. «Фадеев носил с собой в полевой сумке несколько толстых тетрадок, в которых делал обстоятельные записи… Они служили нам не раз хорошую службу. Так уж повелось, что, когда нужно было получить обстоятельные сведения о каком-нибудь селении и его людях, Лазо и я вызывали из отряда Сашу Фадеева и просили его прочитать соответствующие записи из его тетрадок. Помнится, это был очень ценный материал» (М. Губельман).

Ноябрь 1919-го. Фадеев уже в должности адъютанта при И.М. Певзнере, командире Особого коммунистического отряда. «Вместе с Иосифом Максимовичем Саша… взрывал железнодорожные мосты, нападал на вражеские гарнизоны, безжалостно истреблял предателей и провокаторов» (Н. Ильюхов). В разоблачении предателей и провокаторов «тетрадки» Фадеева, видимо, играют не последнюю роль.

Декабрь 1920-го. «Я считался какое-то короткое время инструктором политотдела нашей дивизии, — вспоминал спустя годы Фадеев. — Но находился я фактически не при политотделе дивизии, а при её комиссаре… Я даже жил у него в салон-вагоне. Спал в столовой на полу, подстилая тогдашние наши меховые укороченные шубы — куртки, которые мы носили белым мехом наружу… Он прочил меня в комиссары полка, если кто-нибудь погибнет или кого-нибудь нужно будет заменить».

Фадееву всего девятнадцать, но он уже инструктор политотдела и готов, если надо, любому помочь «разобраться во всём правильно».

28 декабря 1920 года. Фадеев участник конференции военкомов и секретарей партячеек в городе Нерчинске. «На следующий день он (Фадеев) попал на вечер бойцов Народно-революционной армии. Попал ненароком, гостем, однако в любой обстановке осваивался юный комиссар быстро… и вот уже решительно поднялся, смело рванулся к трибуне» (Л. Большаков).

«В первом ряду сидели члены штаба армии: Велехов, Постышев, Серышев… а со сцены неслась по-мальчишески звонкая и очень красивая речь молодого политработника, одетого в армейскую форму. Это Саша Фадеев образно рисовал два мира: мир праздной и развращённой буржуазии, подымающей в холёной руке не стакан вина, а стакан, наполненный кровью рабочих; с другой стороны — мир тружеников, чьими руками создаётся богатство и красота для жителей дворцов. Созидатели этих богатств живут в лачугах и харкают кровью» (Т. Головина).

Сохранилась партийная характеристика Фадеева — короткая, в два слова: «Хороший, великолепен».

Март 1920-го. Из анкеты делегата IV Дальневосточной конференции большевиков Фадеева А.А.:

«К какому виду партийной деятельности имеет склонность: К работе агитационной и редакционно-издательской, но моё желание всегда непосредственно находиться с массой, в которой я готов вести какую угодно работу, так как хорошо знаю массу и умею иметь с ней дело».

12 февраля 1921 года. «Дано сие тов. Фадееву Александру в том, что… он действительно избран делегатом с правом решающего голоса на X Всероссийский съезд РКП, созываемый 10 марта с.г. в Москве».

«Провожать Сашу, едущего в Москву на съезд партии, я пришёл на Читинский вокзал. Стоял трескучий забайкальский мороз. Саша в это время был от радости, как говорят, на седьмом небе. Увидев меня среди других провожающих, он подошёл ко мне, крепко пожал руку и сказал: «Знал бы ты, друг мой, как я счастлив, что еду в Москву. Подумать только, еду в Москву на съезд партии. Ведь на съезде будет выступать Владимир Ильич Ленин, и я его увижу и услышу» (Т. Ветров — Марченко).

В стране — экономический, социальный и политический кризис. То там, то здесь вспыхивают крестьянские мятежи. Неурожай, отсутствие кормов, падёж скота и… тотальная продразвёрстка. Предприятия стоят из-за отсутствия топлива. Безработица. Рабочие ропщут.

28 февраля в Кронштадте на общих собраниях личного состава линкоров, а 1 марта на общегородском митинге были приняты резолюции с требованиями свободы деятельности левых социалистических партий, свободы торговли и перевыборов Советов, упразднения и устранения комиссаров. По сути, речь шла о свержении власти РКП(б).

2 марта в городе создан Временный революционный комитет, первой акцией которого стал арест коммунистов. Штаб обороны берёт под свой контроль главную базу Балтийского флота.

В Петрограде вводят осадное положение, разводят мосты и ледоколами вскрывают Неву, чтобы отсечь рабочие кварталы от руководящего центра. ЦК РКП(б) принимает решение о восстановлении 7-й армии под командованием М. Тухачевского.

8 марта в Москве открывается X съезд РКП(б).

А. Фадеев: «…Я был так близко от Ленина, что не удержался и украдкой потрогал рукой его за пиджак».

В армии Тухачевского брожение, солдаты отказываются наступать, а артиллеристы стрелять по восставшим. Первый штурм Кронштадта заканчивается провалом. По предложению Ленина часть делегатов съезда наделяют «самыми широкими полномочиями» и направляют политбойцами в армию Тухачевского. Агитпроповская легенда, что делегаты съезда брали Кронштадт. Да, они принимают участие в штурме (и в расправе над восставшими моряками), но функция у них исключительно надзирательная — следить, чтобы солдаты не повернули штыки на своих комиссаров.

Фадеев попадает в сестрорецкую группу, в пехоту. Во время штурма «был ранен в ногу, прополз почти два километра по льду до тыловых частей и был эвакуирован в госпиталь».

Мятеж жестоко подавлен. Но РКП(б) была вынуждена перейти от военного коммунизма к новой экономической политике, заменить продразвёрстку продналогом.

Выписавшись из госпиталя, Фадеев возвращается в Москву и, «как делегат, направленный на Кронштадтский фронт», первым делом идёт в ЦК: доложить о выполнении, получить новые указания.

Беседа с секретарём ЦК, «товарищеский совет» старшего молодому, партийная путёвка на учёбу в Горную академию. Принимают туда исключительно командированных Центральным комитетом. И следит за обучением сам ЦК: учёба здесь считается партийной обязанностью. Среди студентов — недавние комиссары полков и дивизий, секретари губкомов и укомов, председатели исполкомов.

Геологией Фадеев никогда не интересовался, в технических дисциплинах полный ноль, но он коммунист, солдат партии.

«Я занимался как лев или как Акакий Акакиевич — часов по 15 в сутки».

«Постоянно видела его за чтением специальной литературы, за изучением трудов классиков марксизма-ленинизма. С увлечением конспектировал он работу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Труд Ильича вызывал в нём восхищение» (Т. Головина).

26 октября, всего через месяц после поступления в Горную академию, А. Фадеева избирают делегатом на VII Московскую губернскую конференцию РКП(б). Избирают студенты, сплошь состоящие из комиссаров и партийных секретарей.

«В гимнастёрке тёмно-серого сукна и таких же галифе, заправленных в хорошо начищенные сапоги, был он непоказно аккуратен. Аккуратность сказывалась и в точности изложения услышанного. Точность эта отнюдь не бесстрастность. Говорить без душевного волнения о Ленине он не мог» (Л. Большаков).

Партячейка академии входит в замоскворецкую районную организацию, и Фадеев становится нештатным, но весьма деятельным инструктором райкома РКП(б). Руководит замоскворецкими коммунистами тов. Землячка. «Эта скромная женщина с гладко зачёсанными назад тёмными волосами и вечным пенсне… Всегда в чёрном платье с туго накрахмаленным белым воротничком, всегда подтянутая и собранная, эта сорокапятилетняя партийка привлекала к себе молодёжь, в которой видела будущее партийного дела» (Л. Большаков).

Первой из женщин получила она орден Красного Знамени: «Награждается орденом Красного Знамени тов. Самойлова-Землячка Розалия Самойловна за то, что… неутомимой, беззаветной и энергичной организационной и политической работой положила прочную основу боеспособности красных частей и способствовала окончательной победе Красной армии».

Как именно Р.С. Землячка «способствовала окончательной победе Красной армии», сейчас вкратце можно прочитать в любом энциклопедическом словаре. Вкратце, потому что её подлинная биография ещё ждёт своего исследователя. К счастью, сохранились свидетельства современников. И среди них — «Солнце мёртвых» И.С. Шмелёва, одна из самых трагических книг, посвящённых Гражданской войне.

Саша Фадеев станет её преданным другом и «любимым учеником». До самой смерти будет бережно хранить и перечитывать её письма. Знал ли Фадеев, кто такая Землячка? Конечно, знал. Не хочется здесь писать про его патологически жестокую мать и бросившего семью «отца-революционера». Но (для любителей психоаналитических биографий) вот цитата: «Один из братьев Саши опоздал к утреннему чаю (!). От страха сел в бадью и опустился в колодец…» (И. Жуков).

В марте 1924 года Фадеева окончательно мобилизуют на партийную работу. Он выезжает на Северный Кавказ, где становится инструктором Кубано-Черноморского обкома РКП(б). 5 июля того же года его избирают секретарём райкома в Краснодаре.

Из письма Р.С. Землячке: «Это меня удовлетворяет, знакомая и интересующая меня область, и, кроме того, очевидно, останется время для литературных занятий. Во всяком случае, я с жаром принялся за новую работу — сейчас поехал по краю наладить связь с массами».

Блестящая карьера, светлое партийного будущее… Одно но. В этом письме неожиданно всплывают «литературные занятия».

«… Ещё будучи в Москве, я написал рассказ «Против течения» из времён революции на Дальнем Востоке. Я читал его в группе пролетписателей «Молодая гвардия», и встречен был он весьма одобрительно. Потом он был напечатан в № 10 «Молодой гвардии» за 23-й год и некоторое время спустя отмечен (с хорошей стороны) нашей партийной критикой. Надо сказать, что писал я его урывками, с большим трудом, за недостатком времени, которое, как Вы знаете, было занято учёбой и партработой. В 1922 году была в основном написана повесть «Разлив». опубликована в альманахе «Молодогвардеец». Показателем успеха обоих произведений служит то, что издательство «Молодая гвардия» сразу же купило их для издания отдельной книгой в количестве 5—8000 экземпляров».

И вывод: «…очевидно, не только большое желание, но и способности к этому делу у меня есть».

Опасный вывод. Вот эта мысль, что «и способности у меня есть», и погубит в конце концов Фадеева. Доведёт до алкоголизма и самоубийства в расцвете лет и зените карьеры.

1926 год. Выходит «Разгром». Главный герой, Мечик, воплощает всё то, что Фадеев ненавидит и презирает. В себе. Интересен и финал — с попыткой самоубийства.

«Разгром» становится «бестселлером». Фадеев, как ведущий советский писатель, занимает руководящие посты во Всероссийской ассоциации пролетарских писателей.

Начинает роман «Последний из удэге». О том, как «отсталые народы» приходят в революцию. Роман остаётся неоконченным.

1932 год. М. Горький в письме И. Сталину: «Он (Фадеев), остановясь в своём развитии, видимо, переживает это, как драму, что, впрочем, не мешает его стремлению играть роль литературного вождя, хотя для него и литературы было бы лучше, чтобы он учился».

Фадеев станет генеральным секретарём Союза писателей, депутатом Верховного Света, членом ЦК, «потом и кровью» заработает высокое место в партийной иерархии. Но всю жизнь перед ним будет маячить «великая русская литература»: Толстой, Гоголь, Достоевский, Андрей Платонов, работавший по соседству, дворником. Он, Фадеев, ведь по праву в этом ряду. Способности-то имеются. А так мало сделано. Неужели ТАМ не понимают? Боец идеологического фронта, заседая в президиумах и решая вопросы, не должен страдать о напрасно потерянном времени. Фадеев страдал.

Март 1951 года. А. Фадеев не выдерживает и осторожно жалуется в письме И. Сталину, что, имея «много замыслов новых повестей, романов и рассказов», он совсем не имеет времени на их осуществление. Они «заполняют меня и умирают во мне неосуществлённые. Я могу только рассказывать эти темы и сюжеты своим друзьям, превратившись из писателя в акына или ашуга».

В ожидании обещанного отпуска буквально ликует: «Целый год чувствовать себя свободным от посторонних дел, профессиональным литератором! Ведь это такое счастье!»

Но опять рутина, борьба с «безродным космополитизмом» и «балластом» в писательских рядах, да и бытовой алкоголизм… В общем, уйти в творческий отпуск не получается.

Но тут умирает Сталин. Поднаторевший в аппаратных играх Фадеев прекрасно понимает, что кресло под ним шатается. Нужно срочно делать какие-то шаги, спасать карьеру. Или уходить. И писать: Пушкин, Тургенев, Батюшков, Зощенко (говорят, работает сапожником). Как и в 16 лет, Фадеев «не может сам разобраться во всём правильно». Ему нужно мнение ЦК.

Май 1953 года. Всего два месяца после смерти Сталина. Фадеев из больницы (проклятый алкоголизм) пишет письмо. Нет, не в ЦК, а своему заму, Суркову, но с тем расчётом, чтобы Сурков передал его в ЦК. Сурков передаёт, снабдив припиской: «Приношу глубокое извинение за дилетантскую машинопись. Снимал копию (в целях конспирации в аппарате) сам лично, а машинистка я не очень квалифицированная».

Фадеев пишет: «…Советская литература по своему идейно-художественному качеству, а в особенности по мастерству, за последние 3—4 года не только не растёт, а катастрофически катится вниз. А всё это происходит потому, что люди, способные дать этот, хотя бы относительный, образец, перегружены по уши чем угодно, но только не творческой работой, хотя большинство из них в течение десятилетий зарабатывали свой литературный опыт и мастерство буквально горбом, и без примера никаких талантов и гениев из молодёжи самопроизвольно возникнуть не может, как не могло бы быть Пушкина без Державина, Ломоносова, Грибоедова, Жуковского, Батюшкова.

До тех пор, пока не будет понято абсолютно всеми, что основное занятие писателя (а особенно писателя хорошего, ибо без хорошего писателя не может быть хорошей литературы и молодёжи не на чем учиться)… — это его творчество, а всё остальное есть добавочное и второстепенное, без такого понимания хорошей литературы сделать невозможно».

Это бунт. Попытка переложить вину за свой литературный провал на партийное руководство. Секретарь ЦК Поспелов в краткой записке докладывает Хрущёву о ЧП в Союзе писателей. Фадеева начинают тихо сливать с руководящих постов.

«Союз писателей осудил паническое настроение Фадеева. Нельзя так, одним махом, перечеркнуть труд нескольких тысяч писателей. Предлагаем укрепить руководство, усилить влияние секретариата писателей на творческий процесс. Начать подготовку к писательскому съезду». Подписи: А. Сурков, К. Симонов, Н. Тихонов.

«Он не был создан для неудачничества, он так привык к роли вождя, решителя писательских судеб — что положение отставного литературного маршала для него было лютым мучением. Он не имел ни одного друга — кто сказал бы ему, что его «Металлургия» никуда не годится, что такие статьи, какие писал он в последнее время, — трусливенькие, мутные, притязающие на руководящее значение, только роняют его в глазах читателей, что перекраивать «Молодую гвардию» в угоду начальству постыдно, — он совестливый, талантливый, чуткий — барахтался в жидкой зловонной грязи, заливая свою совесть вином» (К. Чуковский).

Три года, с 1953-го по 1956-й, он будет пытаться прорваться к Н. Хрущёву и Г. Маленкову, но не будет ими принят.

В конце февраля — начале марта 1956 года состоится ХХ съезд КПСС. На закрытом заседании Н.С. Хрущёв выступит с докладом «О культе личности и его последствиях».

На утреннем заседании 20 февраля М.А. Шолохов: «… На что мы пошли после смерти Горького? Мы пошли на создание коллективного руководства в Союзе писателей во главе с тов. Фадеевым, но ничего путёвого из этого не вышло… Фадеев оказался достаточно властолюбивым генсеком и не захотел считаться в работе с принципом коллегиальности. Остальным секретарям работать с ним стало невозможно. Пятнадцать лет тянулась эта волынка… Общими и дружными усилиями мы похитили у Фадеева пятнадцать лучших творческих лет его жизни, а в результате не имеем ни генсека, ни писателя. А разве нельзя было в своё время сказать Фадееву: «Властолюбие в писательском деле — вещь никчёмная. Союз писателей — не воинская часть и уж никак не штрафной батальон, и стоять по стойке «смирно» никто из писателей перед тобой не будет, товарищ Фадеев. Ты — умный и талантливый писатель, ты тяготеешь к рабочей тематике, садись и поезжай-ка годика на три-четыре в Магнитогорск, Свердловск, Челябинск или Запорожье и напиши хороший роман о рабочем классе…»

И дальше, практически слово в слово, письмо Фадеева в ЦК. Только акценты смещены, не надо, мол, перекладывать с больной головы на здоровую. В светлое будущее берут не всех, товарищ Фадеев, кто-кто, а ты это понимать должен.

Фадеев понимает и пишет Суркову (новому первому секретарю Союза писателей): «Я нуждаюсь в абсолютном и полном освобождении от всех обязанностей… Я болен не столько печенью… сколько психически. Я совершенно пока что неработоспособный».

«Ночью он не мог уснуть, принял чуть не десять нембуталов, сказал, что не будет завтракать, пусть его позовут к обеду, а покуда он будет дремать. Наступило время обеда: «Миша, позови папу!» Миша пошёл наверх, вернулся с известием: «Папа застрелился». Перед тем как застрелиться, Фадеев снял с себя рубашку, выстрелил прямо в левый сосок» (К. Чуковский).

15 мая 1956 года. Из некролога в газете «Правда»:

«… В последние годы А.А. Фадеев страдал тяжёлым прогрессирующим недугом — алкоголизмом, который привёл к ослаблению его творческой деятельности. Принимаемые в течение нескольких лет различные врачебные меры не дали положительных результатов. В состоянии тяжёлой душевной депрессии, вызванной очередным приступом болезни, А.А. Фадеев покончил жизнь самоубийством.

Трагическая смерть вырвала из наших рядов верного сына советского народа, талантливого художника, патриота нашей социалистической Родины».

Эти брокеры платят деньги за открытие счета:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Бинарные опционы от выбора брокера до прибыли
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: